Когда Апостол Петр в очередной раз услышал, что Цой жив, а Гуф умер — он на всякий случай начал пересматривать документацию.

Если бы моя жизнь была бы песней, то это был бы русский рэп.

Идея: переодеться бомжом и подбегать к подросткам со словами «Я — это ты из будущего, перестань слушать русский рэп!»

Не русский рэп, а рэпный продукт «Российский».

Не умеешь рисовать — стань фотографом, не умеешь играть на музыкальных инструментах — стань диджеем, не умеешь петь — стань рэпером, не умеешь писать — стань блогером, ничего не умеешь — стань политиком.

Я стал настолько плохо разбираться в современной музыке, что обо всех популярных реперах и диджеях узнаю из некрологов.

— Больше всего из-за коронавируса я боюсь потерять вкус, ведь тогда придётся начать слушать русский рэп.

Алгоритм музыкального сервиса — это как ребенок: ты лайками прививаешь ему хороший вкус к музыке, но однажды он все равно приносит тебе Моргенштерна.

На улице был такой минус, что сургутский репер Саша не выдержал и зачитал под него.

Пушкин – первый русский рэпер. Он тоже рифмовал, имел африканские корни и умeр в перестрeлке.

— Вы бегаете трусцой?
— Нет.
— Но почему? Это же так полезно для здоровья!
— Может быть. Но у меня лед из виски вываливается.